Выставка Айвазовского в Русском музее продолжается и будет до конца сезона

«Айвазовский» в Русском музее — не столько выставка, сколько попытка деконструировать миф. Музей отказывается и от восторженного придыхания, и от снисходительного снобизма, предлагая зрителю спокойно разобраться, кем был человек, написавший «Девятый вал».

Сенсация, которую скрывали в Адмиралтействе

Главная новость экспозиции — три батальных полотна, которые больше века провели в кабинетах высшего командования Главного штаба Военно-морского флота и были недоступны публике. «Морское сражение при Наварине», «Выборгский бой» и «Ревельский бой» передали Русскому музею при содействии Министерства обороны . Это не просто картины — это летопись побед флота, где детализация парусников такова, что по ним можно изучать кораблестроение той эпохи . Директор музея Алла Манилова назвала этот показ эксклюзивным: «Посетители смогут увидеть то, что обычно никто не может увидеть» .

«Девятый вал» после реанимации

Титульная вещь — «Девятый вал» (1850) — впервые за 176 лет прошла комплексную научную реставрацию . Работа заняла рекордные четыре месяца и велась в зале открытой реставрации, где посетители могли наблюдать за процессом через стекло . Реставраторы обнаружили под верхним слоем следы авторской правки: Айвазовский переписывал низ полотна, менял положение мачты, и эти пигменты за полтора века «всплыли» . Параллельно спасали раму — восстановили более ста утраченных фрагментов резьбы, вырезая их из липы по архивным фотографиям . Любопытная деталь: завитки дерева на раме вторят изгибам волн, так что обрамление работает как продолжение картины .

Не только море

Оформление залов, вопреки ожиданиям, лишено «морской» синевы: глубокий зелёный, золочёные рамы, тонированная фанера под шпон — ощущение каюты антикварной яхты, а не шторма. В первом зале друг напротив друга висят портреты кисти Тырнова (1841) и Крамского (конец 1860-х), а из центра обрушивается «Девятый вал». Дальше — акварели и сепии, где привычная экспрессия Айвазовского словно испаряется: сдержанные пигменты, приглушённые виды Москвы и Петербурга. Главный научный сотрудник музея Ольга Капарулина обращает внимание на раннюю вещь из пенсионерской поездки, где яркое пятно — красная юбка девушки — добавляет мажорное звучание .

Чехов, Гоголь и «коммерческая жилка»

Заместитель директора музея Григорий Голдовский в статье для каталога напоминает: Айвазовский любил хвалебные отзывы и сам их инспирировал, над чем в Риме подшучивал Александр Иванов. Чехов после визита в имение Шах-Мамай оставил уничтожительную характеристику: «Недалек, но натура сложная и достойная внимания. В себе одном он совмещает и генерала, и архиерея, и художника, и армянина, и наивного деда, и Отелло. Женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит в ежах» . К слову, Глинка в «Записках» подтверждал: именно Айвазовский сообщил ему три татарских напева, два из которых пошли в «Лезгинку», а третий — в Andante сцены Ратмира из «Руслана и Людмилы» .

При этом Айвазовский был не только «генералом и архиереем» в одном лице, но и человеком дела: обеспечил Феодосию водой из собственного Субашского источника, инициировал строительство железной дороги от Джанкоя и стал её главным акционером, содержал четверых дочерей. В 1890 году благодарные горожане поставили ему фонтан с надписью «Доброму гению» .

Финал

Выставка работает до 10 мая 2027 года. В финальном зале — «Волна» (1889) и «Пушкин на берегу Чёрного моря», написанный совместно с Репиным. Похоже, Русский музей действительно попытался погасить «страсти по Айвазовскому» — не воспевая и не развенчивая, а показывая живого человека с его тщеславием, расчётливостью и щедростью.